- А из-за Грузии много воевали? Сама отдалась под высокую руку, вставил Ливенцев.

- А что же вы хотели бы? Чтобы ее турки смели с лица земли?

- Зачем же мне этого хотеть?

- Хорошо, оставь свою Грузию, продолжай насчет мировой энергии! крикнул Яблочкин.

- Закон сохранения энергии знаешь? Ну вот. Ничего не пропадает, а война, это... это, брат, бухгалтерский отчет. Тут каждая копейка пищит своим голосом, а славянофилы - э-э - что там славянофилы какие-то! Идея там, в головах нескольких, - чушь! Дело в реальных фактах, а совсем не-е... Славянофилы!

- Кулачки у нас проводятся так, - сказал Дороднов, ярославец, только что успевший окончить перед войною юридический лицей, неуклюжий еще, как породистый щенок-дог, но уже просторный, - сначала задирают мальчишки, и задирают довольно лихо, а потом уже подходят настоящие бойцы, такие, что раз ударит, и душа вон. Сербию, конечно, винить довольно близоруко: она бы не выступила, если бы не Россия. Дипломатия - дело темное. Только уж и с самого начала было видно, что вся война была расписана заранее, кому, куда и как. Когда игроки садятся играть в крупную игру, то каждый надеется выиграть, и шансы на выигрыш у всех есть, иначе бы и не сели. Приходится признать одно: из всех войн, какие велись, эта война наиболее обдуманная со всех сторон.

- Наименее! Наименее обдуманная, - решительно выступил до того времени молчавший пятый прапорщик из пришедших, учитель истории до войны, Аксютин. Человек с виду некрепкого здоровья, он, однако, ревностно нес службу, и роту его Ковалевский считал одною из лучших в полку. Он умел говорить с солдатами; должно быть, ему помогала в этом его привычка говорить с учениками. У него были впалые щеки и очень морщинистый лоб, и густые брови ездили по этому лбу, "то взлетая, то ныряя", как острили другие прапорщики. И шея у него была худая, длинная и с кадыком.

- Нет, здорово все было обдумано, особенно у германцев, - согласился с Дородновым Яблочкин.