- Я понимаю только, что такие оскорбления не прощаются! - крикнул я и бросился на него с кулаками...

Это был человек невероятной силы. Первым же ударом он отшвырнул меня к противоположной стене корзины, и я на несколько мгновений потерял сознание.

Я пришел в себя, когда цилиндр, к которому была прикреплена наша корзина, с громким лязгом скользнул вниз, вобрав в себя ноги своего треножника, как ножки штатива фотографического аппарата.

Колбасник по-прежнему сидел на корточках с глазами, безразлично устремленными куда-то сквозь меня.

Надо мной склонились два солдата. Один из них, высокий, щеголеватый шатен, по разговору своему типичный "кокни", размахивал перед моим лицом фуражкой, как веером. Другой, рыжеволосый, с круглым и решительным лицом деревенского забияки, лил мне на голову воду из фляжки. Вода была совсем теплая и нисколько не освежала.

- И вы допустили, чтобы этот негодяй, - я кивнул на колбасника, оскорблял в вашем присутствии вашего офицера?

- Черт с ним, сэр! - прошептал мне на ухо рыжеволосый. - У нас с вами есть сейчас забота поважней.

- Этот социалистический ублюдок... - начал я снова, но на этот раз рыжеволосый перебил меня довольно резко:

- Право же, сэр, совершенно ни к чему впутывать в эту историю дискуссию о социализме.

- Да вы никак и сами социалист? - ужаснулся я. - Нечего сказать, в восхитительную компанию я попал!

Тут рыжеволосый позволил себе такое, что я не позволил бы и его величеству королю, - он заткнул мне рот своей грязной лапой!

- Прошу прощения, сэр, - быстро забормотал он, оглянувшись на заднюю стену корзины. - Кажется, нам нужно поторапливаться, если мы хотим спасти свои шкуры...

Я глянул в ту же сторону и увидел в стенке цилиндра нечто вроде иллюминатора. Сквозь его толстое стекло на нас смотрела пара больших, черных, очень холодных и неподвижных глаз. От этого взгляда марсианина мне стало не по себе, и я сразу потерял охоту обижаться и на колбасника и на рыжего солдата.