- О терроре-е? - удивился Кирилл. - Да то же, надеюсь, что и вы. Программа у нас общая...

Ян ничего не сказал на это. Кирилл подождал с минуту и затем спросил:

- А вы почему об этом заговорили?

Ян ответил не сразу.

- Потому, - сказал он наконец, как бы в раздумье растягивая слова, что террор - ужас... А ужаса нет. Значит, и террора нет... А есть...

- Самый настоящий террор и есть! - насторожившись, задорно ответил Кирилл. - Конечно, в пределах возможного... А что же, по-вашему?

- Да так, пустяки... Спорт. Паники я не вижу... Где она? Сумейте нагнать панику на врагов. Это - все! Ужас - все!..

Кирилл насмешливо потянул носом.

- Надоело все это, знаете ли... - сказал он. - Даже и говорить не хочется. Все это уж взвешено тысячу раз... А спорить ради удовольствия - я не мастер. Да и к чему?

- Вы, Ян, страшно однобоки! - важно заметила девушка. - Вам бы в восьмидесятых годах жить... А пропаганда? Организация?..

Ян снисходительно улыбнулся углами губ.

- Слыхали. А знаете ли вы, что главное в революции? Ненависть! И если ее нет, то... и ничего нет. Если б каждый мог ненавидеть!.. Сама земля затрепетала бы от страха.

- Да он Марат известный! - захохотал Кирилл. - В ***ске его так и звали: "Маленький Марат". Ему все крови! Больше крови! Много крови... Кр-рови, Яго!.. Тигра лютая!

Каменное лицо Яна осталось совершенно равнодушным. Но через мгновение он живо повернулся всем корпусом и воскликнул с такой страстью, что даже я невольно насторожился, почуяв новые струны в этом, хорошо мне знакомом, сердце.

- Да! пусть ужас вперит в них слепые, белые глаза!.. Я жестокость отрицаю... Но истребить, уничтожить врагов - необходимо! С корнем, навсегда вырвать их! Вспомните уроки истории... Совсем, до одного, навсегда, без остатка, без претендентов! Чтобы ни одна капля враждебной крови не стучала в жилах народа. Вот что - революция! А не печатанье бумажек. Чтобы ни один уличный фонарь не остался без украшения!..