- Переутомится Сереженька, - вздохнула Мария Игнатьевна. - Нельзя ему. В детстве сколько болезней перенес. А потом война. Уж и так работа у него теперь не приведи господи, а тебе еще - учиться.

Сергей весело рассмеялся.

- Ну что ты, мама, какие там болезни! Конечно, буду учиться. Что же я, не понимаю, что ли?

- Ты уж тоже, мать, скажешь, - поддержал сына Павел Афанасьевич. - Да я в его годы знаешь какие горы ворочал? Тоже вот и работал, и учился, и еще, между прочим, за тобой ухаживал, тоже сил положил немало.

- Тебе бы все шутить, - сердито возразила Мария Игнатьевна, но тут же невольно улыбнулась. - Шустрый был, ничего не скажешь.

Вечером позвонила Лена.

- Сережа, был в райкоме?

- Был, а как же.

- И что же, наверно, важное назначение получил, загордишься теперь? рассмеялась Лена.

- Очень важное. Ты даже и не представляешь. Но вот с учебой придется, видимо, обождать.

- Ах, Сереженька, такое назначение, это не шутка! - озабоченно и радостно воскликнула Лена. - Конечно же, учебу отложи. - И, немного помедлив, спросила: - У тебя, наверное, и машина будет?

- Ну, это вряд ли, - сдержанно ответил Сергей.

- Я понимаю. Тебе неудобно говорить по телефону, - заторопилась Лена. - Знаешь что? Давай погуляем. Приезжай за мной.

- Хорошо, приеду. А если бы не "важное назначение", ты бы меня позвала?

- Как не стыдно, Сережа!

- Ну, стыдно, стыдно. Ты только не сердись. Сейчас приеду.

У Лены Сергей застал высокого худощавого юношу с бледным лицом и зачесанными назад волосами. Сергей обратил внимание на его пестрый галстук и на ухоженные ногти.

- Арнольд, - представился юноша, отвечая Сергею вялым пожатием.

- Это тот самый Арнольд, - сказала Лена, взяв Сергея под руку и вводя в столовую. - Гордость всей группы. Самый талантливый. Баранов увидел его в роли Сатина. Помнишь? "Человек, это звучит гордо!" Чтобы сказать это по-горьковски, как Арнольд, надо много самому пережить.