Он обратил внимание, что девушка была в халатике, а в углу заметил неприбранную постель. "Убийство произошло еще утром", - решил Сергей. Он попытался сопоставить между собой и другие факты, но ничего из этого не получилось. "Оказывается, не так-то просто", - со смешанным чувством досады и уважения подумал Сергей.

В комнату вошел старик Амосов, вошел робко, боком и остановился в дверях, бессильно опустив руки. Сергей заметил его измученный и растерянный взгляд, которым он смотрел на убитую, и догадался: "дочь".

Кто-то тронул Амосова за плечо, сказал "простите" и мягко отстранил с прохода. Это был Костя. Он подошел к Сергею, наклонился и прошептал в самое ухо:

- Сандлер приехал. Допрашивает девушку. А у тебя как?

- Заканчиваю.

В этот момент они увидели, как Амосов вдруг резко повернулся к стене и, прижавшись к ней лицом, глухо зарыдал.

Сергей пристально посмотрел на высокую, чуть сутулую фигуру старика и чувствовал, как дрожит перо в судорожно сжатых пальцах и холодок пробегает по спине. Над головой он слышал прерывистое Костино дыхание. И еще чувствовал Сергей, как забытая уже со времен фронта волна жаркого гнева поднялась у него в душе: "Кто посмел сделать такое?"

В дверь заглянул один из сотрудников.

- Сандлер требует протокол осмотра столовой.

Сергей поспешно закончил работу. Передавая протокол заместителю начальника МУРа, он невольно задержался, слушая допрос девушки. Она отвечала на вопросы преувеличенно искренним, слезливым тоном, и Сергей несколько раз поймал тревожный взгляд ее больших, чуть навыкате голубых глаз. Этот взгляд показался ему настороженным, как будто что-то скрывающим, он, казалось, спрашивал: "Догадываетесь или нет? Только бы не догадались".

В четвертом часу ночи оперативная группа покинула место происшествия. Спустя полчаса в кабинете Сандлера состоялось совещание.