Все это очень далеко от героической идилліи, создавшейся вокруг Преображенскаго полка. И тѣм не менѣе извѣстная фактическая база под ней имѣлась. Чл. Врем. Ком. Шидловскій разсказал в мемуарах, что вечером, когда Родзянко размышлял — принимать ли предсѣдательствованіе, ему по телефону позвонил племянник, бывшій офицером в Преображенском полку и сообщил, что офицеры полка постановили "предоставить себя в распоряженіе Думы". Под вліяніем этого сообщенія Родзянко, дѣйствительно, дал свое согласіе и просил Шидловскаго съѣздить на Милліонную и "поговорить" с офицерами. В собраніи Шидловскій застал "в полном сборѣ весь офицерскій состав полка и значительное количество важных генералов из команднаго состава гвардіи". По впечатлѣнію мемуариста "болѣе или менѣе разбиравшимся в том, что происходило, оказался лишь один офицер, остальные же ничего не понимали". Шидловскій объявил, что на слѣдующій день к ним пріѣдет полк. Энгельгардт для того, чтобы дать "дальнѣйшія указанія". На слѣдующій день, по утвержденію Шидловскаго, "Преображенскій полк прибыл в Таврическій дворец в образцовом порядкѣ с оркестром во главѣ, без единаго офицера, с каким-то никому неизвѣстным штабc капитаном. Оказалось, что полк ушел без "вѣдома офицеров". Сейчас же посланы были автомобили, чтобы привезти офицеров, но офицеры вовремя не попали. (Эпизод этот подтверждается сохранившимся в архивѣ военной комиссіи приказом прапорщика Синани с двумя автомобилями направиться на Милліонную в казармы Преображенскаго полка и "привезти с собой офицеров этого полка". Приказ за подписью Ржевскаго был помѣчен 4 ч. 55 м. дня). Шидловскій пытался выяснить у солдат недоразумѣніе и получил отвѣт, что офицеры полка вообще "держатся как-то странно, все собираются в своем собраніи, о чем-то толкуют, принимают какія-то рѣшенія, но солдатам ничего не объясняют".

Эпизод с Преображенским полком, хотя очень далекій от легенды, но подчеркивающій пассивность и колебанія военной среды, должен был произвести впечатлѣніе в думском комитетѣ, показав, что "первый полк" имперіи отнюдь не представляет собой боевую силу в правительственном лагерѣ.