Наметанным командирским глазом Жуков определил опасность. Но чем противодействовать японцам? Если у горы Баин-Цаган скрытно, по-воровски через понтонную переправу, валили японские колонны, то южнее грохотал фронт, сковывая центр наших войск, вражеские танки вели в атаку густые цепи пехоты.

В складках местности трудно было определить, какие силы успел перебросить противник на западный берет реки. Потом выяснилось - более 10 тысяч при 160 орудиях, а в целом японцы превосходили советско-монгольскис войска на Халкин-Голе по пехоте и артиллерии в 3 раза, по кавалерии а 4, 5. раза. Жуков вызвал авиацию: бомбить переправу, сюда же перенацелил часть огня батарей с центрального участка и приказал ввести в бой 11-ю танковую бригаду комбрига М. П. Яковлева. Она, донельзя измотанная длительным маршем, только встала на отдых в нескольких десятках километров от фронта. Поднятая по тревоге бригада примчалась как ветер - танки БТ-5 и БТ-7 обладали большой скоростью, маневренностью и прискорбно тонкой броней. Жуков пошел на беспримерный риск: отдал, приказ с ходу атаковать врага, не дожидаясь пехоты - вызванный мотострелковый полк подошел только к середине дня.

Командиры танковых батальонов четко отсигналили флажками "делай как я", лязгнули люки - и вперед - к славе и бессмертию! Было 10. 45 утра, когда 150 танков рванулись на плацдарм, где на позиции стояли 160 орудий, где в наспех отрытых окопах уже затаились японские солдаты с минами на пятиметровых бамбуковых шестах. В завязавшемся сражении наши танкисты показали, что годы учебы не прошли даром - огнем и гусеницами они уничтожили и раздавили всю японскую артиллерию. Верткие танки, однако, действовали на местности, буквально кишевшей японскими, солдатами. Хотя с орудийными расчетами было покончено, из окопов, лощин, самых разнообразных укрытий шла стрельба, летели гранаты.