Еще раз просчитав все варианты, руководство Генштаба заключило, что с учетом всех обстоятельств, в том числе и конфигурации линия фронта, противник нанесет удар по Центральному фронту, прикрывавшему Гомельское направление, с целью выйти во фланг и в тыл Юго-Западному фронту. 29 июля Жуков во всеоружии накопленных материалов доложил об этом Ставке. Чтобы предотвратить тяжкие последствия неминуемого гитлеровского наступления, Жуков подчеркнул необходимость укрепить Центральный фронт И за счет войск, прикрывавших Москву с запада.

- Вы что же, - спросил Сталин, - считаете возможным ослабить направление на Москву?

Жуков объяснил, что нужно победить в споре со временем - через две недели сюда можно подбросить около десятка дивизий с Дальнего Востока. С сокрушенным сердцем он продолжал: во избежание окружения войска Юго-Западного фронта нужно отвести за Днепр. Немного помедлив, Жуков сказал:

Киев придется оставить. А в заключение предложил немедленно организовать контрудар в районе города Ельни (Ельнинского выступа), захваченного гитлеровцами, откуда немцы могли возобновить наступление на Москву.

Сказанного было слишком для Сталина, человека, обладавшего, по словам Жукова, порывистым характером. Он вспылил:

- Какие там еще контрудары, что" за чепуха? Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?

Жуков был наделен характером не менее "порывистым" и не сдержался. Глубоко уязвленный тем, что перечеркивается кропотливая работа Генштаба, не принимаются в расчет знания и опыт его работников, он бросил:

- Если вы считаете, что начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, тогда ему здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине.