"Ж у к о в: Я хотел бы, чтобы у нас с тобой, старых солдат, быстрее закипела работало очистке территории, на которой мы могли бы пожать друг другу руки... У меня к тебе настойчивая просьба - не ожидать наступления противника, а немедленно организовать артподготовку и перейти в наступление в общем направлении на Мгу... Если ты не перейдешь в наступление завтра, то у нас положение может быть катастрофическим".

В ответ Кулик стал пространно объяснять, что сразу наступать не может, поскольку "не отработано на месте взаимодействие": Ему еще сообщили, что "противник в 23 часа переходил в наступление под Шлиссельбургом" и т. д.

"Ж у к о в: Противник не в наступление переходил, а вел ночную силовую разведку! Каждую разведку или мелкие действия врага некоторые, к сожалению, принимают за наступление...

Вы должны понять, что мне приходится прямо с заводов с одними винтовками бросать людей навстречу атакующему противнику, не ожидая отработки взаимодействия на местности. В общем, для меня яснц; что я .рассчитывать на серьезный маневр с вашей стороны не должен. Буду решать задачи сам... По-моему, на вашем месте Суворов поступил бы иначе. Я извиняюсь за откровенность, но мне не до дипломатии. Желаю всего лучшего".

Резко? Конечно! Но добавим две выдержки/из переговоров по прямому проводу Сталина с Куликом.

16 сентября:

"С т а л и н, Ш а п о ш н и к о в: ...Не задерживать подготовку к наступлению, а вести его решительно, дабы открыть сообщение с Жуковым. В своем разговоре с вами 15.9 Жуков обрисовал вам его положение, и поэтому вашу операцию затягивать нельзя".

20 сентября:

"С т а л и н: В эти два дня, 21-го и 22-го, надо пробить брешь во фронте противника и соединиться с ленинградцами, а потом уже будет поздно. Вы очень запоздали. Надо наверстать потерянное время. В противном случае, если вы еще будете запаздывать, немцы успеют превратить каждую деревню в крепость, и вам никогда уже не придется соединиться с ленинградцами".