Разговор Тухачевского с Куйбышевым и Орджоникидзе произошел в середине сентября 1934 года. В конце того же месяца на закрытом заседании Политбюро Сталину пришлось не только выслушать много неприятных вещей, но и вдруг почувствовать некоторую шаткость своего положения.

Весьма возможно, что это заседание ускорило ход дальнейших событий. Сталин, наверное, решил, что не стоит подвергать себя подобной опасности в будущем.

Правда, за несколько месяцев до этого злополучного заседания умер член ЦК ВКП(б), председатель ОГПУ Вячеслав Рудольфович Менжинский. И Сталин конечно же не мог не знать, что он был связан дружескими отношениями с Чичериным, Рыковым, Куйбышевым, Межлауком, Караханом, Луначарским и Бухариным, что за одиннадцать лет работы в ГПУ, сначала заместителем Дзержинского, а после смерти последнего председателем этого учреждения, Менжинский, вероятно, имел в руках немало компрометирующею материала о нем, о том, как он пробил себе дорогу к посту Генерального секретаря партии, о его методах борьбы со своими политическими противниками. И вполне возможно, рассуждал Сталин, что Менжинский мог передать такие материалы противникам И хотя на место Менжинского был назначен менее образованный, но более услужливый Ягода, не соратник, не друг тех, кого Сталин намеревался отправить на тот свет, вождь не мог оставаться спокойным

1 декабря 1934 года произошло убийство С М. Кирова, одного из наиболее популярных в партии членов Политбюро. Самоубийство, а главное — последовавшие сразу после него аресты людей, известных ветеранов революции, которых объявили заговорщиками и троцкистами, вызвало волнение и возмущение у некоторых членов Политбюро. В В. Куйбышев открыто заявил, что подоплека убийства и методы ведения следствия вызывают сомнения. Он потребовал создания специальной комиссии от ЦК партии, которая имела бы право параллельно со следственными органами вести допросы убийцы Кирова — Николаева и других арестованных.