Одним словом, вся светская и интеллектуальная элита страны". Оценка русского исторического прошлого не с точки зрения западной исторической мысли усвоенной большинством русских историков, а с русской исторической точки зрения неизбежно приводит к иной схеме периодизации русской истории и к переоценке отдельных эпох русской истории и отдельных исторических деятелей. Уже взгляд на "реформы Петра" как на революцию взрывает все существовавшие до сих пор схемы Петербургского периода Русской истории. При этом рушится вся хитросплетенная система исторических и политических мифов, созданная русскими и иностранными вольтерьянцами и масонами и русскими и иностранными историками, духовными потомками вольтерьянцев и масонов - членами Ордена Русской Интеллигенции. Но понять всю антиисторичность и ложность этих мифов сможет только тот, кто духовно независимо и свободно подойдет к оценке того, что совершил Петр I и к оценке исторических последствий его так называемых "благодетельных реформ". А он, как это указывалось уже неоднократно, совершил совсем не реформы, а кардинальнейшую антинациональную революцию. Ни английская, ни так называемая "Великая" французская революция не дали таких грандиозных исторических последствий, так широко не отразились в конечном итоге на всем человечестве, как революция совершенная Петром I. Этого не скрывают больше в наше время даже наиболее объективные западники, как например известный искусствовед проф. В. Вайдле в книге "Задачи России". Приведем это очень интересное признание: "То, что он совершил было первой революцией, какая вообще произошла в Европе, ибо английская революцией собственно не была, а до французской никто не думал, что можно в несколько лет создать нечто дотоле неизвестное... Если бы дело сводилось к изменению русской жизни путем прививки ей западных, культурных форм, можно было бы говорить о реформе, и при том о реформе вполне назревшей и своевременной, но путь шел к снесению старого и постройке на образовавшемся пустыре чего-то разумного, полезного и вытянутого по линейке, а такой замысел иначе, как революционным, назвать нельзя".