Говоря о необходимости цареубийства, Пестель говорил декабристу Поджио, что дело не кончится убийством тринадцати наиболее видных представителей Царской Семьи!

Пестель был способен на предательство. Пушкин, вспоминая о встрече с Пестелем, писал, что Пестель предал Этерию (тайную организацию, руководившую восстанием греков). Передавая этот факт в своей книге «Декабристы», Цейтлин пишет: «Пестель никогда не стеснялся в средствах к достижению цели». Так, вздумав однажды убрать из своего полка какого-то неугодного ему офицера, он не постеснялся донести Киселеву, что этот офицер — «карбонарий».

«Макиавелли!» — назвал его в своем ответном письме Киселев».

«Безумие Пестеля, — как правильно замечает Цейтлин, — не индивидуально, а оно «сродно» безумию целого века. Одержимость его — это рационалистическая мистика, владевшая умами революционной Франции».

«Он опоздал на тридцать лет для Франции и слишком рано родился в России (когда палками, как Вятский полк, думал загнать ее в царство своей «Правды»). Цейтлин совершенно правильно замечает, что пример Пестеля доказывает, что «большой ум может уживаться с логическим безумием».

Пастор Рейнбот, говоривший с Пестелем перед казнью, писал: «Ужасный человек. Мне казалось, что я говорю с самим диаволом».

Вот характеристика содержания «Русской Правды», написанной Пестелем, изложенная в брошюре «Первые борцы за русскую революцию», изданной в 1917 году в Нью-Йорке «Первым русским издательством в Америке». «Первое русское издательство» — издательство революционное, сочувственно настроенное к Февральской революции, и поэтому нет возможности подозревать автора книги в пристрастном отношении к декабристам. Указанная брошюра кончается следующими словами: «Декабристы были светлою страницею нашего прошлого» и дальше: «…темницы рухнули в наши дни, но вышли из них не декабристы, а их внуки и правнуки».