После второй:

— Константин Павлович.

После третьей:

— Михаил Павлович.

И так — все имена по порядку…

Дойдя до императрицы Елизаветы Алексеевны, прицелился, но не выстрелил, опустил пистолет — задумался».

«…Не тронув «Елизаветы Алексеевны», он выстрелил в следующую, по очереди бутылку.

Когда расстрелял все тринадцать, кроме одной, поставил новые.

И опять:

— Александр Павлович.

— Константин Павлович.

— Михаил Павлович…

Стекла сыпались на пол с певучими звонами, веселыми, как детский смех. В белом дыму, освящаемом красными огнями выстрелов, черный, длинный, тощий, он был похож на привидение.

И маленькому Петьке весело было смотреть, как Петька большой метко попадает в цель — ни разу не промахнется. На лицах обоих одна и та же улыбка. И долго еще длилась эта невинная забава — бутылочный расстрел».

«Малый пречестный» оказывается, таким образом, человеком без стрежня. Романтик. Честолюбец. Игрушка страстей. Имение продул в картишки. Продувши имение в карты, собирался на греческое восстание. Тоже, вероятно, как и Якубович, примером Байрона заразился. Но вместо греческого восстания попал в Петербург. Один из участников заговора одолжает ему деньжишек, и вот «пречестный малый» оказывается в рядах участников заговора в чине тираноубийцы № 2. Он с мрачной злобой тренируется на бутылках убивать людей.

Чем не достойный предтеча Феликса Дзержинского! Каховский, не дрогнув, убивает, заслонившего собой Императора Николая I, доблестного сподвижника Суворова, героя Бородина — графа Милорадовича.

VIII. «Отчаянные мечтатели», «обиженные кем-то из начальства,» и т. д

Потомок декабриста князя Сергея Волконского пишет, что«…Сергей Григорьевич остался в памяти семейной как человек не от мира сего. Странности его отца, Григория Семеновича, принявшие такой резкий характер в Софье Григорьевне, в нем как бы утаили свою материальность, одухотворились».