Гревингк и Швед считали происхождение онежских петроглифов сравнительно недавним. Швед даже приводит в качестве доказательства этого одну бытующую финскую легенду о бесе и бесихе, живущих на берегу Онежского озера, считая, что изображения на скалах - иллюстрация к этой легенде. Гревингк провел анализ более грамотный, а в одном из выводов даже предвосхитил направление последующих расшифровок онежских петроглифов: рисунки, разбросанные по скалам в самом хаотическом, казалось бы, беспорядке, интуиция первооткрывателя объединила в стройные композиции. Он даже свои доклад так и озаглавил: "О групповых начертаниях, иссеченных на скалах..." Гревингк считал, что создатели петроглифов - охотники и рыболовы - увековечивали память о своем роде и его делах, о случившемся на их веку. Некоторые петроглифы, считал исследователь, выбиты в честь богов охоты и рыболовства с целью умилостивить их.

После публикаций Гревингка и Шведа на долгое время онежские писаницы выпадают из поля зрения исследователей, хотя упоминания о них иногда проскальзывали в работах, посвященных историческим древностям. Но и упоминания эти в большинстве своем были более игрой воображения, нежели научными толкованиями.

Стрелок из Залавруги.

Один исследователь, например, считал, что эти изображения оставили "гунны, известные своими курганами и загадочными истуканами", и вообще одна фигура на Бесовом Носу напоминала ему... крокодила. Другой автор, "принимая в соображение низкий уровень нравственного развития живших здесь финских племен", приписывает происхождение онежских петроглифов "более развитому новгородскому племени".

По сути дела, спустя лишь более полувека после открытия онежские изображения были отнесены к "доисторическим древностям", иными словами, "прописаны" в каменном веке.

Неизвестно, как бы дальше шло изучение карельских петроглифов, если бы не одно открытие, как писал впоследствии автор его, "случайное и непредвиденное". В 1926 году ленинградский студент-этнограф Александр Линевский, изучая быт поморов, посещает деревню Выгостров на побережье Белого моря. Местный житель - Линевский с признательностью упоминает его Григорий Павлович Матросов показал молодому этнографу на острове Шойрукшин скалу, буквально усеянную петроглифами. Науке о них ничего известно не было.