Глядя со ступеней «Пятидесятипятиоконного дворца» неварских королей (невары — основной народ Непала), похожего на тщательно отделанную золотую шкатулку, я представлял себе, какие празднества разыгрывались перед ним...

И тут мне припомнилась поездка по Среднему Непалу, по цветущей долине Покхара, где вдоль дороги непрерывной чередой тянутся манговые и цитрусовые деревья, плантации бананов и ананасов. Там я побывал на деревенском празднике Тихар — празднике урожая. Услышал и трудовые, и обрядовые песни; увидел, как в танце женщины сажают рисовую рассаду, а мужчины взмахивают мотыгами или наносят удар кхукри, национальным ножом с изогнутым лезвием. А после девушки-неварки в пестрых кофтах и юбках-пхариях, отороченных красной каймой, бренча браслетами, вместе с юношами в приталенных рубахах, жилетах и узких длинных штанах, подвязанных широкими поясами-патуки, ходили по улицам, пели песни, напоминающие частушки, и обязательно делали подношения в храмах.

Танцы и песни, связанные с деревенской жизнью, верованиями, всей историей страны, люди исполняли на площади перед королевским дворцом, перед храмами, устраивая хороводы вокруг статуй богов и неварских королей. Древние камни словно впитали в себя краски и шумы прежних празднеств.

Закрою глаза — и слышу барабанную дробь и звуки бубна. Неровные отсветы ложатся на брусчатку от пламени горящих масляных плошек в руках медленно шествующих девушек. За ними движется музыкант-барабанщик; он бьет по мадале, барабану, висящему на шее, и высоко подпрыгивает в такт. Люди движутся по кругу, взявшись за руки, подпевают хору. Позванивают браслеты на лодыжках танцоров в такт музыке оркестра. Тут вовсю проявляется щедрый характер непальцев: живая мимика, порывистые движения рук, лукавые улыбки. Вихрь танцев и возбуждающее толпу призывное пение превращаются в гимн богам — это апофеоз праздника...