- Про-валивай, куда шел! - отвернулся Дрок.

- Как это "проваливай"?.. А кто ж тебе делать будет? - спустился с веселого тона Заворотько.

- А сам я на что?.. Сам я делать буду, - вот он кто!.. Видал такого? выставил перед ним кулак Дрок.

- Таких я, друг, видал многих, - только глину они зря портили да кирпич губили... И меня же сами звали они поправлять, - это чтобы бабы на ихних головах горшков дуже много не били, как и горшки тоже грошей стоют!..

- Да понимаешь ты, - кричал ему прямо в уши, подскакивая вплотную, Дрок, - что тут все должна быть моя собственная работа, чтобы никто отнять моей хаты не мог?

- А на черта кому твоя хата, чтоб ее отнимать?

- Все встать могут в свидетели, как оно не купленное, а сделанное моим чисто трудом!.. Вот!.. Все видали кругом и сейчас видят! - кричал Дрок.

- Ну, погоди, - останавливал его рукою Заворотько. - На стены ты камень припас, значит, видать, фафарку хочешь делать?

- А, разумеется, фафарку!.. Что, мы вместе с бабой фафарки не слепим?

- Хитрости никакой нет!.. Только крестовины вставить...

- И вставлю!.. И окна-двери навешу!.. И железом накрою!.. Все сам!

- Ну, то уж дело твое... Хочешь, чтоб на голову тебе капало, тоди крой сам... А плиту тебе Заворотько-печник зложит... Думаешь, много он возьмет?.. Не-ет, он теперь много не берет, как он уж не союзный... И даже так я тебе скажу (тут Заворотько понизил голос до шепота), что даже он никому и ни-ни об этом! Придет он к тебе до сход солнца, а уйдет, как фонари зажгут... Так, чтоб его никто и не бачив!

К новому году Дрок перешел в свой новый дом, в котором было только две комнаты, и, хотя железо на крыше на виду у всех укладывал сам Дрок и сам его красил, крыша все-таки не текла, а заворотькиной плитой Фрося осталась довольна.