На мой взгляд, вся терапия построена на двух китах: трансе и игре. Очень тонкая игра – языковая, двигательная – приводит к трансам. Тонкие трансы хорошо одушевляют, оживляют способность человека к игре. Сочетание транса и игры, как мозаика из контрастных взаимодополнительных плиточек, создают терапию и терапевтическое взаимодействие между людьми. Я имею в виду не столько глубокое впадание в транс или веселящую игру, сколько игровые движения, созвучные реальности, и наоборот, внутрь – к отрыванию, улетанию. Такая игра между активностью и пассивностью, между собственными выборами и страдательностью – две стороны транса. На мой взгляд, хороший транс – это то, что очень ненадолго, игольчато уходит в другую реальность. Такой уход часто вызывает ощущение, что в субъективном времени проходит гораздо больше событий, и они обладают большей эмоциональной заряженностью. Возможность с помощью транса, или игры, существовать в другом измерении – критерий здорового, радостного человека. Человека, который может иногда быть более монотонным, а иногда более собранным и концентрированным, умеет быть отстраненным, защищенным от происходящего и умеет спокойно терять себя, идентифицироваться с кем-то, быть охваченным событиями. Важная сторона здорового человека, человека играющего – отпускание традиционного себя, своего самосознания, своего тела. Именно это и достигается в трансе. Транс – это тренинг отпускания, возможность человека потеряться в игре, в воображении, в исцеляющем вымысле, а потом опять найтись.

Мне всегда казалось, что ситуация такого ровного дозированного присутствия, которое в социальной проекции выглядит как необходимость находиться на работе «от и до», сделать там «от и до» такую-то работу, играть по каким-то правилам, иными словами, быть безопасным, прирученным, цивилизованным членом общества, является искусственной.