- Запомнил. Вы все еще в Главном штабе?

- Да, все там же... А вы, товарищ Артузов? Где вы теперь?

- Это особый разговор. Когда-нибудь расскажу при встрече.

Они уже пробирались в узком проходе к вешалке. Около них Луначарский говорил Чичерину:

- Каков Владимир Ильич! Какая логика! Какой охват эпохи!

Артузов и Потапов добрались до своих шинелей. Артузов до своей, солдатской. Потапов до темно-серой, в прошлом явно генеральской. Он пропустил вперед Чичерина и, улыбаясь, сказал Артузову:

- Не могу привыкнуть к военной форме Георгия Васильевича. Все-таки он очень штатский, а тут - гимнастерка с "разговорами", буденовка...

- Время такое, Николай Михайлович. Даже Наркоминдел в военной форме. Как сказал Владимир Ильич: "Мы не допустим издевательства над мирными договорами". До свиданья, Николай Михайлович. Надеюсь, встретимся?

- И я надеюсь.

Перед фронтоном Большого театра застыла цепь часовых. Всадник в шлеме внимательно разглядывал господ, усаживающихся в автомобиль с трепетавшим на ветру флажком.

Когда автомобиль тронулся, глава эстонской миссии Боррес сказал, обращаясь к тому, кто сидел позади:

- Контроль... Контроль... За нарушение законов о труде нэпманам угрожают судом. И в то же время большевикам предлагают у них учиться... Как можно учиться у людей, которым угрожают судом?

- Ленин сказал, что новая экономическая политика всерьез и надолго, несмело заметил тот, кто сидел позади.

- Интересно, что думают обо всем этом ваши друзья? Господин Кушаков, например?

Боррес обращался к Роману Бирку - атташе миссии по делам печати.

- Я давно их не видел.

- Кого "их"?

- Кушакова и его мадам.

- Напрасно. Надо увидеться. Дипломат обязан иметь связь в обществе.

"Давно ли мы дипломаты", - подумал Бирк, но промолчал.

2

В тот же вечер Артузов в своем кабинете читал записи, сделанные во время заседания съезда. Не все можно было разобрать, некоторые строки он подчеркивал, считая их особенно важными, например то, что Ленин говорил о мирном строительстве: