Однако в Индии и в Шри-Ланке мы и впрямь так близко соприкоснулись с крупными млекопитающими, что можно, пожалуй, согласиться с определением «рискованное приключение». Мы — Фредрик, я и Пиа, моя помощница на заключительной стадии съемок, — действительно познали на собственной шкуре, что означает «контакт третьей степени». Помимо атакующих носорогов, были на нашем счету и другие инциденты, сопровождаемые усиленным выделением адреналина. Так, в одну лунную ночь печально известная дурным нравом тигрица долго принюхивалась ко мне и Пиа сквозь хлипкий барьер из сена, служившего нам укрытием; запомнилась также ночь, когда мы сидели в окружении пяти львов, образовавших кольцо радиусом не более трех метров; один леопард пристально изучал лицо Пиа с расстояния всего 70 см… Подробнее об этом будет рассказано дальше. Сейчас же замечу только, что в этом смысле Казиранга явилась началом поры, которая далеко превзошла все, что я мог себе представить.

В одном кинофильме, поставленном по японскому роману, прослеживается такая мысль: если герой остался в живых после всех передряг и в состоянии поведать о пережитом, стало быть, происшествие не заслуживает такого уж большого внимания. Ну что ж — вот я сижу и пишу — и не собираюсь ничего приукрашивать. Как с японскими блюдами: не в приправах дело, важен естественный вкус…

Казиранга — исполинский газон, где трава вырастает на метр выше самого высокого слона, почему ее и называют слоновой (пеннисетум красный). Но местами среди высокой растительности встречаются более привычные глазу участки — короткая сочная зеленая трава на пласте глины. В период муссонов здесь сплошные топи; даже в начале февраля, когда мы прибыли, пруды были полны воды. Подсыхающая глина, по которой непрестанно топали тяжелые носороги, так изобиловала ямами, что десяти шагов не пробежишь без риска споткнуться. Обстоятельство, которое следует тщательно учитывать, когда приближаешься к носорогу, вернее, когда удаляешься от него…