А во-вторых, не станет она уничтожать того, что может принести ей пользу.

Я немного успокоилась, но пережить тогда мне пришлось здорово. Если бы я знала, где она прячет родительские альбомы, отняла бы их у нее силой.

Но я не знала, а искать их в теткиной квартире, заполненной всяческим хламом под самый потолок, – безнадежное дело. Ненависть к тетке закаменела во мне, как гранит.

Вот почему я сделала то, что сделала.

* * *

– Боже милостивый! – дрожащим от волнения голосом произнес Януш. – Как ты могла такое отмочить?!

Он поджидал меня в моей квартире и выскочил в прихожую, услышав, как я ключом открываю замок. Взял у меня из рук сумку, помог снять плащ и повесил его на вешалку.

Поскольку все мои мысли были о последней квартире, которую я только что осмотрела и за которую заплатила очень солидный задаток, я, естественно, сразу же подумала об этом задатке. Разумеется, не было никакой уверенности, что квартира понравится моей канадской тетке, и тогда плакали мои денежки, ведь платила я своими, а как-никак пятнадцать миллионов на дороге не валяются. Потом до меня дошло – Януш не мог знать о задатке, я еще ни словечка о нем не вымолвила. Тогда чего же он?…

– Ты о чем? – удивилась я.

– Болек узнал тебя по описаниям свидетелей, но не был уверен, и на всякий случай сначала обратился ко мне. Это ты была в том доме, на улице Вилловой?

Тут я сразу все вспомнила. И в самом деле, была…

Мы с Янушем уже вошли в кухню, и я пыталась зажечь газ русской зажигалкой для газовых плит. А эта чертова штуковина была с придурью: то нормально зажигала газ, то капризничала, и приходилось горелку откручивать на полную мощность.

Позабыв о газе, я повернулась к Янушу.

– Езус-Мария, и в самом деле! Ты имеешь в виду те трупы на Вилловой?

Вспомнив о газе, я отвернулась от Януша и поднесла зажигалку к горелке. Могучим взрывом газа мне чуть не опалило брови и ресницы. Я быстренько поставила на газ пустой чайник, спохватилась, сняла его и налила воду, поставила снова на горелку, потом сняла и вместо чайника поставила кастрюлю с гуляшом. Януш молча ждал, пока я покончу со всеми этими нервными манипуляциями.