В кошмарно грязной кухне обнаружили и изъяли посуду с остатками недавней трапезы, в том числе чашки из-под кофе и рюмки, из которых недавно пили коньяк. Со всех этих предметов, в том числе и с коньячной бутылки, сняли отпечатки пальцев.

Особый интерес к кухне следственная бригада проявила по наущению одного из ее членов, которого в узких профессиональных кругах называли не иначе, как «чертов щенок». Щенком этим был эксперт-криминалист некий Яцек Шидлович, чрезвычайно талантливый и жутко самонадеянный молодой эксперт-криминалист. Коллеги честно признавали, что у щенка были основания задирать нос, но тем не менее эта черта весьма раздражала. Мечтающий о молниеносной карьере в уголовном розыске, этот самонадеянный молокосос имел обыкновение высказывать свои соображения уже по ходу расследования, не дожидаясь результатов экспертизы, руководствуясь нюхом, инстинктом, каким-то шестым чувством и бог знает чем еще и доводя коллег до бешенства стопроцентным попаданием в яблочко. Не было случая, чтобы его соображения не оправдались. Коллеги только в ярости скрежетали зубами, а чертов щенок лишь радостно смеялся.

Вот и на этот раз он вызвал раздражение всей бригады излишней самоуверенностью.

– На бутылке покойник и продавщица, – безапелляционно заявил он. – На кофейных принадлежностях – покойник и покойница. Последнее, что они приняли внутрь перед смертью, и попомните мое слово – это имеет значение! Кроме того, вижу я здесь две свежие бабы, каблучки на полу, пальчики на дверных ручках, самые отчетливые – на телефонной трубке, немного смазанные на бардаке в квартире. Бардак тоже свежий, до этого его не было. Все же остальное – старое, но среди старых отпечатков есть и одна из двух свежих баб. Это я вам говорю!