- Да ведь не было никакого "такого времени". На небе не было ни одной тучки. Почем же я знал, что из-за пустячного упущения поднимется такой шум и гром? И во всяком случае, мне кажется, просто нехорошо с твоей стороны придираться: ведь это со мной бывает редко. После того как из-за меня случилось землетрясение четыре года назад, я ни разу не забывал молиться.
- Мортимер! Что ты говоришь? А про желтую лихорадку ты забыл?
- Милая, ты вечно мне навязываешь эту желтую лихорадку, и, по-моему, совершенно зря. Если даже телеграмму в Мемфис нельзя послать прямо, а только через передаточные станции, то как же мое упущение насчет молитвы могло дойти в такую даль? Я еще согласен отвечать за землетрясение, оно все-таки было по-соседству, но лучше уж пускай меня повесят, чем отвечать черт знает за что...
(Фсст! Бум-бурум-бум! Бум! Бах!)
- О боже мой, боже мой! Молния во что-нибудь ударила! Я уже чувствую, Мортимер! Нам не дожить
до утра... и если это может принести какую-нибудь пользу, когда нас уже не будет, помни, Мортимер, что той ужасный язык... Мортимер!
- Ну! Что еще?
- Твой голос звучит так, будто ты... Мортимер, неужели ты сейчас стоишь перед камином?
- Да, вот именно, совершаю это преступление.
- Отойди от него подальше, сию минуту отойди! Ты, кажется, решил нас всех погубить! Неужели ты не знаешь, что самый верный проводник молнии - это открытая труба? А теперь куда ты пошел?
- Я здесь, перед окном.
- Бога ради, в своем ли ты уме? Убирайся оттуда немедленно! Даже грудные дети и те знают, что стоять у окна в грозу - просто гибель! Боже мои, боже мой, я знаю, что не доживу до утра!" Мортимер!
- Да?
- Что это шуршит?
- Это я.
- Что ты там делаешь?
- Ищу, где верх у моих штанов.
- Скорее брось их куда-нибудь! Должно быть, ты нарочно хочешь надеть штаны в такое время! Ведь ты же отлично знаешь, все авторитеты говорят в один голос, что шерстяные ткани притягивают молнию. О боже, боже! Мало того, что гроза нас может убить, тебе еще непременно нужно самому лезть на рожон... Нет, пожалуйста, не поп! О чем ты только думаешь?