Он одел пиджак, потом плащ. Прежде, чем выйти, вынул бумажник, а из него документ:

"Муниципальная полиция в Мулене.

Переслать по принадлежности в Уголовную полицию в Париже".

Потом квадратный листок. На нем старательно выведено:

"Сообщаю, что в церкви Сен-Фиакр во время первой мессы в День Поминовения усопших будет совершено преступление".

* * *

Бумажка пролежала несколько дней в разных кабинетах на набережной Орфевр. Мегрэ случайно обратил на неё внимание и удивился:

- Сен-Фиакр, Матиньон?

- Вполне вероятно, поскольку нам это переслали из Мулена.

И Мегрэ сунул листок в карман.

Сен-Фиакр! Матиньон! Мулен! Эти названия были ему знакомы больше, чем кому-либо иному.

Он родился в Сен-Фиакре, где его отец в течение тридцати лет проработал управляющим в замке! В последний раз он был там, когда умер отец, которого похоронили на небольшом кладбище за церковью.

"Во время первой мессы... будет совершено преступление..."

Приехал Мегрэ накануне. Остановился в единственном здесь трактире у Мари Татен.

Она его не признала, но он-то её узнал по глазам. Будучи девчонкой, она косила, и он это запомнил.

Маленькая тщедушная девчонка превратилась в старую и, кажется, ещё более тощую старую деву, без конца шныряющую по залу, кухне, а так же по двору, где разводили кроликов и кур.

Комиссар спустился по лестницу. Внизу светила керосиновая лампа. На краю стола стояли тарелки. Крупно нарезанные куски серого хлеба. Запах кофе с цикорием и кипяченого молока.

- Вам следует сходить к причастию, тем более в такой день, как сегодня... Лучше всего для этого прийти на первую мессу!

Хрупкие голоса колоколов. На дороге уже слышны шаги. Мари Татен пробежала через кухню, что бы переодеться в черное платье, надеть нитяные перчатки и криво сидящую из-за шиньона шляпку.

- Я вас оставляю... Кушайте... дверь на ключ сами закроете?