А. Немировский

Мифы древности - Ближний Восток

Из потопа времен

И вновь преданье это о потопе,

Вновь до небес возносится кумир,

И вновь кого-то небеса торопят,

Грозя, что в глину превратится мир!

И снова разрушает он жилище,

И снова воздвигает он ковчег,

И снова Арарат спасенья ищет

В кромешном мраке бедный человек.

Но истина написана на глине,

Не прервана тысячелетий нить.

Вот сказ о человеке-исполине,

Заставившем и прах заговорить.

Пред силами неведомыми трепет

В той речи, раболепия печать.

И дерзость та, что боги не потерпят

И от какой не смогут удержать [1].

В мифе все спорно и проблематично, начиная с самого понятия "миф". Единственное, что не вызывает сомнения, - глубочайшая его древность. Она недосягаема для мысли, и поэтому не возникает вопроса о родине мифа. Однако с полной определенностью может быть вычленен и назван древнейший регион фиксации мифов. Это Ближний Восток, где уже в конце IV тысячелетия до н. э. (ок. 3200 г.) появилось письмо, и вместе с ним открылся единственный шанс спасти от забвения многое из того, что люди мыслили о себе и об окружающем их мире, понять, как они представляли свою зависимость от могущественных и непонятных им сил природы. Впервые на Ближнем Востоке боги, до этого высекаемые из камня и вылепливаемые из глины, изображаемые на стенах пещер, обрели имена, вступили в родственные связи друг с другом и в воображаемый диалог с людьми. Письменность стимулировала мифотворчество. Мифы множились и разрастались, обогащаемые мифообменом между народами. Все настойчивей и шире в священную сферу мифов вторгались светские, сказочные мотивы. Постепенно, несмотря на консервативную силу религии, рассасывается архаический пласт мифов, питаемый человеческими жертвоприношениями. Архаические мифы преображаются, переосмысливаются в духе новых общественных интересов и задач. Происходит то, что принято называть актуализацией мифов.