К тому же зачем Сталину, который, как ему казалось и хотелось, втянул Германию в войну с Западом, пугать Гитлера «растущей активностью советских войск в Закавказье, активностью Черноморского флота у берегов Румынии и Болгарии, на Балтике». Ведь Сталин мечтает об «освободительном походе в истекающую кровью Европу, чтобы взять всех голыми руками, как Прибалтику, Бессарабию и Буковину». Ему следовало бы тихо дожидаться этого момента, а он так вызывающе громко бряцает оружием, что якобы до смерти перепугал Гитлера, который со страху, будучи совсем неподготовленным ни к большой войне, ни, тем более, к войне в условиях российских морозов, бросается на противника, да ещё «втрое превосходящего его по силе». Ну, не бред ли это? Однако авторы «ледокольной» версии, по-видимому, полагают, что читателя уже достаточно подготовили в течение многих десятилетий советской пропагандой к мысли о том, что «бесноватый» фюрер ни на что другое и не был способен

Напуганный Гитлер решает «немедленно перекидывать армию на Восток. …Если большевистская орда нападёт первой, её уже не остановить, тем более, что Вермахт обороняться не любит и не умеет». Однако, когда обстоятельства его вынудили, очень хорошо научился обороняться, начиная ещё с Ельни, но особую стойкость проявил под Москвой зимой 1941-42 годов. Сталин же, ожидая немецкое вторжение в Англию и не сомневаясь в том, что оно состоится, и задействованы в нём будут естественно лучшие части Вермахта, тем не менее, стремится избежать непосредственного столкновения с немецкими войсками, и поэтому переносит планируемое направление своего главного удара с Запада на Юг. Спрашивается: так, кто же на самом деле кого боится? Здравый смысл однозначно подсказывает, что Сталин. Это ему впору бояться не только Вермахта, не знавшего поражений, но и собственную армию, в руководстве которой зреют бесконечные заговоры. Но вопреки здравому смыслу авторы «ледокольной» версии настаивают на противоположном: Гитлера мучают кошмары, а Сталин уже торжествует победу, за которую ещё предстоит заплатить более двадцати миллионов жизней. Впрочем, цена победы, как мы уже упоминали, никого тогда не волновала. Стараются о ней не вспоминать и сейчас, включая и сам народ, для которого песня со словами «мы за ценой не постоим…» стала любимой.