Не согласившись с авторами «ледокольной» версии в том, что фактором, ускорившим нападение Германии на Советский Союз летом 1941 года, явилась концентрация частей Красной Армии вдоль западной границы СССР, мы, тем не менее, не сомневаемся в самом существовании такого фактора ускорения. Сегодня, когда пишутся эти строки, с момента окончания Второй мировой войны минуло шестьдесят лет. Период между Первой и Второй мировыми войнами был втрое короче. Европейские страны не успели «насладится» миром и всячески старались избежать новой войны, к которой их толкали Германия и Советский Союз. Что касается Германии, то её агрессивно-экспансионистские устремления были всем очевидны, чего нельзя сказать о Советском Союзе. До сих пор официальные историки отстаивают концепцию, согласно которой Советский Союз нуждался в мире, боролся за мир и т. д. Советская дипломатия в лице наркома Литвинова действительно чуть ли не возглавляла борьбу европейских стран за мир и коллективную безопасность. Вот только борьба та на деле преследовала совсем иную цель. Советский Союз сыграл провокационную роль, накаляя страсти в Европе, подталкивая прогрессивную общественность на борьбу с гитлеровской экспансией. Когда эти страсти достигли предела и под давлением общественности лидеры европейских стран начали вместо политики умиротворения Германии проводить политику жёстких ультиматумов, советская дипломатия, сделав своё дело руками Литвинова, резко сменила курс. Сознавал ли Литвинов, что исполнял роль марионетки в руках Сталина? Хотелось бы верить, что нет. Впрочем, это не имеет значения для нашего последующего изложения.