Это было его первое выступление с трибуны мавзолея, прошедшее незамеченным. Следующему, через семь лет, на похоронах другого его предшественника, Константина Черненко, будет внимать весь мир. Смерть Кулакова помогла Горбачеву больше, чем его покровительство: в Кремле освободилось то единственное место, на которое Горбачев с его узкой специализацией мог претендовать: пост секретаря ЦК по сельскому хозяйству. В тесный, замкнутый круг кремлевской элиты, редко доходящий до дюжины (а ко времени "воцарения" Горбачева весной 1986 года он и вовсе поредел до восьми человек), Михаил Горбачев попал благодаря не собственным интригам, а чужим (точнее, пересечению интриг его нового патрона Андропова): на место трагически выбывшего Кулакова и в награду за услугу, оказанную Горбачевым Андропову в деле Медунова. Именно Андропов устроил Горбачеву встречу с Брежневым на железнодорожной станции Минеральные воды. Здесь в келейном порядке все было решено.

Что же до сельского хозяйства, то именно со следующего года после переезда в Москву Горбачева в России начинается и продолжается по сию пору беспрерывная полоса катастрофических неурожаев, сравнимая разве что с предсказанными Иосифом семью неурожайными годами в земле фараоновой. Однако на его политической репутации это не отразилось и нисколько не помешало его дальнейшей карьере. Еще одно свидетельство, насколько тайные интриги в Кремле важнее явных успехов либо провалов в политике и экономике.

Горбачев попал в самый эпицентр кремлевских интриг и контринтриг, которые к концу семидесятых - началу восьмидесятых годов достигли своего апогея в связи с недееспособностью номинального руководителя страны Брежнева. Так что Горбачеву было не до сельского хозяйства, которым занимайся - не занимайся - один прок.

Андропову важно было иметь под рукой главного, хотя и тайного свидетеля против Медунова. Борьба вокруг Медунова была напряженной, Брежнев и К' цеплялись за него, как утопающий за соломинку, - и уже не только по долгу дружбы. Ведь залогом власти является не только возможность выдвигать своих людей на ответственные и доходные посты, но также защищать их в случае необходимости. Брежневцы защищают теперь Медунова уже из чистого инстинкта самосохранения.