- Она украшение христианства, и потомство у нее растет такое же, прибавил Мак-Снэгли, - дочка у нее такая воспитанная, эта самая мисс Клити, так прекрасно себя ведет...

Он так восхищался совершенствами мисс Клити, что разглагольствовал о ней битых четверть часа. Учитель совсем растерялся. Во-первых, в похвалах по адресу Клити он усматривал недоброжелательство к бедной Млисс. Во-вторых, в тоне, каким Мак-Снэгли говорил о старшей дочери миссис Морфер, чувствовалась неприятная фамильярность.И учитель после нескольких бесплодных попыток сказать что-нибудь подходящее счел за лучшее вспомнить какое-то неотложное дело и ушел, так и не попросив совета. Впоследствии он не совсем справедливо обвинял преподобного Мак-Снэгли в том, что он отказался дать этот совет.

Быть может, именно эта неудача снова сблизила учителя с ученицей. Казалось, девочка заметила, что за последнее время учитель стал держаться с ней иначе, более принужденно, и во время одной из долгих послеобеденных прогулок она неожиданно остановилась, влезла на пень и посмотрела ему прямо в лицо своими большими, пытливыми глазами.

- Вы не сердитесь? - спросила она, отбросив за спину свои черные косы.

- Нет.

- И не расстроены?

- Нет.

- И не голодны? (Голод, по мнению Млисс, был такой болезнью, которая могла поразить человека в любое время.)

- Нет.

- И о ней не думаете?

- О ком, Лисси?

- Об этой белобрысой! (Последний эпитет Млисс, очень смуглая брюнетка, изобрела для обозначения Клитемнестры.)

- Нет.

- Честное слово? (Замена "помереть на этом месте", предложенная учителем.)

- Да.

- Честное-пречестное?

- Да.

Млисс стремительно поцеловала учителя и, спрыгнув на землю, бросилась бежать. Дня на два, на три она снизошла до того, что вела себя почти так же, как другие дети, - "исправилась", по ее выражению.