Стоял конец января 1859 года. Было безумно холодно, но всеобщее настроение приближалось к точке кипения. Все ждали, когда же «Викки» — кронпринцесса Виктория — произведет на свет ребеночка. Но роды были сложными — плод лежал в неправильном положении, и роженица невыносимо страдала. Наконец 27 января, двадцать шесть орудийных залпов прогремели над Берлином. Не двадцать пять, возвещавшие по традиции о рождении девочки, но на один больше, и это означало, что династия Гогенцоллернов — после двадцатилетнего ожидания — получила-таки наследника престола. Всеобщее ликование распространилось даже за границы страны. Легендарная королева Виктория понимала всю важность того, что Англия и Германия стали связаны рождением кронпринца, ведь его мать происходила из английского королевского дома, и маленький Вильгельм был внуком королевы. Когда в 1888 году он был коронован и стал кайзером Вильгельмом II, многие надеялись, что его правление принесет равновесие в отношения двух великих держав. Но, как известно, принесло оно нечто другое.

Под властью Вильгельма Германия вступила в Первую мировую войну, за которой двумя десятилетиями позже последовали нацистский режим и Вторая мировая. Поныне спорным остается вопрос, какую роль в этой драме сыграл последний немецкий император: стремился ли он к войне со всем возможным легкомыслием или же тщетно пытался ей помешать. Ясно одно: высочайший сан был для Вильгельма чрезмерной ответственностью. Император окружал себя раболепными оппортунистами, а не квалифицированными профессионалами, разрывался между малодушием и манией величия, между комплексом неполноценности и надменностью. Он любил военную помпу и величественные речи, но чем ближе казалась война, тем чаще он предпринимал неуверенные и тщетные попытки сохранить мир. Дядя кайзера, король Эдуард VII, называл его «блистательнейшей ошибкой» в мировой истории.