Когда, отпрыск Гогенцоллернов наконец увидел свет, он был, как утонченно выразился один из присутствовавших медиков, «в состоянии, в высокой мере напоминавшем мнимую смерть». Первый вдох он сделал лишь после того, как смелая акушерка несколько раз ударила его мокрым платком по спине. Можно сделать вывод, что непосредственно в момент рождения Вильгельм испытал воздействие наркотиков и нехватку кислорода. При этом многие клетки мозга в прямом смысле слова «испустили дух». Но это была не единственная проблема Вильгельма. Ведь когда медики тащили его по извилинам родового канала, он также был тяжело травмирован: левые предплечье и локоть были вывихнуты из суставов.

Через несколько дней при купании принца выяснилось, что «его бедная маленькая рука беспомощно висит». Вызвали доктора Августа Вегнера. Он был лейб-медиком императорской семьи и проявил свою компетентность уже при рождении Вильгельма. Вегнер не смог найти никаких примет вывиха, зато констатировал «ущемление мускулов и растяжение суставов». Врач назначил ледяные компрессы и фиксирующую повязку. Но развитие левой руки в последующие месяцы сильно запаздывало. Вильгельм с трудом шевелил ею, запястье бессильно висело, пальцы, как замечал Вегнер, были «вывернуты внутрь» и не могли распрямиться. У мальчика росла своеобразная лапа, но и она была меньше, чем нормальная рука. Мать Вильгельма говорила, что тот останется инвалидом. Расстроенная, она писала его отцу Альберту: «Я не могу выразить, как меня это печалит; когда я думаю об этом, я не могу сдержать слез».

В конце 1859 года выяснилось, что левая рука престолонаследника короче правой. Кроме того, казалось, что он едва ее чувствует. Все снова и снова Вегнер колол его иголкой, чтобы проверить, реагирует ли рука на раздражители. «Я полагаю, что он что-то испытывает, — отмечала его мать, — но не слишком сильно. Как затекшая нога».