Вопрос "Кто говорит?" является наиболее простым, если сравнивать его со всеми другими вопросами, употребляемыми в мире языка. Лишь тот, кто способен указать на самого себя в качестве автора собственных высказываний, может дать ответ на этот вопрос. Теория speech-acts (речевых действий) приучила нас рассматривать мир языка под этим прагматическим углом зрения дискурса; к тому же было бы целесообразно, чтобы эта теория не ограничивалась теорией высказываний и распространялась на высказывающего, способного назвать себя самого "я". Второй этап формирования самости вводится вопросом: "Кто является автором этого действия?" Переход осуществляется благодаря тому простому факту, что акты дискурса сами по себе являются определенными типами действий. Когда речь заходит о практикео профессиональной деятельности, об играх, об искусстве,-ни вопрос "Что?", ни вопрос "Почему?", то есть ни описание, ни объяснение, не исчерпывают исследования смысла действия; нужно еще определить того, кто совершает что-либо в качестве агента, которому может быть приписано это действие и на основании этого вменено в ответственность в моральном и юридическом плане. Связь между действием и его агентом не есть факт, доступный наблюдению; это именно способность, в реализации которой агент полностью уверен. Данное рассуждение в дальнейшем окажется краеугольным камнем в реконструкции понятия политического субъекта. Новый этап в формировании могущего субъекта (un sujet capable) наступает в процессе становления повествовательного аспекта идентичности. Понятие повествовательной идентичности, над которым я работал долгое время, создает, как мне представляется, необходимую связь между идентичностью говорящего субъекта и идентичностью этико-юридического субъекта.