- Далеко идти?

- Вон туда, за лодочную пристань...

Это далеко.

В доме не горит свет и Таня сначала зажигает его в прихожей.

- Отец то, где?

- Спит. Он из-за печени на вечеринки не ходит.

- Куда нести?

- Положи вот здесь, на диван.

Она помогает затащить мать к большую гостиную и мы кладем тело на диван. Пока Таня раздевает ее, я вышел на крылечко и, сев на ступеньки, закурил. Ветер с моря холодноват и последний хмель вместе с ним улетучивается. Выходит Таня и садится со мной.

- Чего то сыро сегодня, - ежиться она.

- Завтра мне в море.

- Первый раз, здесь?

- Да. Но пойду не на своем катере. Меня пока стажером поставили к Плотникову.

- Хороший мужик. Если бы не закладывал, так в гору бы быстро пошел. Теперь со смертью своего друга совсем сопьется. Вы завтра куда пойдете?

- Не знаю. Куда штаб распределит, туда и пойдем.

- Уверена. Плотников вам сначала большую помойку покажет, а потом по нормальным местам поведет.

- Как это?

- Вы уже наверно знаете, что Белое море, это свалка отходов, радиоактивных и всяких. Там в разных местах под водой гниют суда с радиоактивными веществами, отравляющими и химическими веществами. Иногда просто заплывет какое-нибудь судно подальше от берега и сбрасываются бочки с привязанным грузом, а в них черт знает что... Может быть Плотников так же покажет вам знаменитую свалку кораблей и судов. Вот уже восемьдесят лет чего только там только нет, от первобытных рыбацких кочей, до подводных лодок... Потом полигон. Это район, где с берега стреляют в море, тоже по пустующим кораблям, намертво поставленных на якоря.

- Какие же тогда нормальные места?

- Бог его знает. Здесь на Баренцевом их много, а вот там..., может где людей нет... или там, в Двинской губе или в Кандалакшском заливе..., все таки где большие реки, там больше грязи и нечисти течением уносит в море.