Воинство Аллая рассеялось так же быстро, как появилось, а казаки принялись собирать брошенное оружие, выволакивать трупы, перевязывать раны.

Зырян, старый друг Семейки, будто почуял беду. Не доехав до Якутска, он повернул свой отряд в обратный путь. Очень спешил он, почти не останавливался на привалах, мчался по рекам, в темень ночную шел по трясинам тундры, но когда, наконец, увидел с дальнего холма полуразрушенный острожек, понял, что опоздал...

За черной зубчатой оградой передвигались какие-то люди, и начальник решил, что это Аллаевы воины.

- К бою! - скомандовал он.

Казаки развернулись привычным строем, постепенно окружая острог.

Великой радостью для Зыряна была эта ошибка. От взломанных ворот, прихрамывая и опираясь на копье, к нему медленно шел веселый, улыбающийся Семейка...

О чем говорили в тот вечер два друга, два неутомимых путника? О битве, которая только недавно здесь отгремела? Или о донесшихся из Якутска новостях? Или, может быть, Семейка посетовал на судьбу: снова ранения, и нет даже тряпок для повязки, и жалованья по-прежнему не шлют?..

Нет, не об этом до поздней ночи увлеченно шептались они у камелька. Прослышал Дмитрий Михайлович Зырян о богатых землях далеко за Колымой, у другой великой реки - Анадырь, где никогда никто из русских еще не был. Старый юкагир ему рассказывал, что живут в той далекой стране храбрые воины - чукчи, народ-охотник, промышляющий кита и моржа. Моржового зуба у них великое множество, а пушного зверя хоть руками бери...

Узнав об этом, Семейка стал обдумывать план нового похода.

В 1646 году население Нижне-Колымска неожиданно увеличилось вдвое. С моря возвратился промышленник Игнатьев.

Об Исае Игнатьеве Семейка слышал и раньше: потомственный помор, с детства ходил он с отцом и дедом за Канин Нос, в бурное северное море. А теперь Игнатьев возвратился с большой добычей: привез он "рыбий зуб" моржовую кость, которая ценилась выше любого меха.