И так, наверное, поступили бы с ним, если бы на шум не явилось несколько копейщиков из роты, проходивших тогда через город на службу к одному знаменитому капитану. Смеясь, они заявили, что видели столько мертвецов на полях сражений, что вовсе перестали бояться их, и предложили Лоренцо идти с ними, на что, выбирая из худого лучшее, он дал согласие. И так, против своей воли и желания, удалился из родного города и, будучи еще живым, стал для всех как бы мертвым".

Нечто подобное, как мы знаем теперь, произошло в 1498 году, только отнюдь не в Далмации, а тихом горном Фельтре, и героем этого трагикомического происшествия был молодой живопи-сец Лоренцо Луццо. Оно вполне объясняет его странное прозвище - "Морто да Фельтре". В анонимной Тревизской хронике под тем же годом читаем:

"Вместе с немецкими копейщиками, шедшими в войско Яснейшей, прибыл в Иванов день и остался у мастера Якопо живописец Лоренцо, называемый также Морто да Фельтре, человек наиболее беспорядочного нрава (uоtо il piu disordinato), какой только можно себе представить. Вел дурную жизнь и вступал в ссоры в течение целого лета и, уговорившись с мессэром Пьетро Солиго расписать фресками фасад его дома близ Сан Никколо, написал там такие вольные и языческие картины, что мессэр Пьетро должен был много дней удалять их прочь, при смехе всего города и большой уплате работникам".

Мы никогда не узнаем, к сожалению, что именно написал Морто да Фельтре на стене дома Солиго в Тревизо. На последующий, венецианский, период его деятельности проливают свет картины, найденные в Сан Джорджио Маджоре. Одна из них - "кассонэ", написанная для какой-нибудь дружеской свадьбы,показывает во всяком случае, что удивительное приключе-ние его юности не было им забыто. На длинной доске мы видим ряд сцен, теперь вполне понятных нам: молодую девушку в золотом платье, покоящуюся в открытом саркофаге под мраморным навесом причудливой формы на тонких колонках, приближающихся к ней людей с длинными бородами, в чалмах и восточных одеждах, как заблагорассудилось Лоренцо изобразить своих разбойников, а по другую сторону - юношей с тесно обтянутыми ногами, несущих на плечах закрытый гроб, и еще дальше группу ландскнехтов с копьями, среди которых шествует некто в образе скелета. Всё это на фоне пейзажа серых скал с безлиственными деревьями, за которыми виднеются голубые горы, усеянные далекими замками.