— Вы правы, сэр.

— Я бы точно не смог, — продолжал Абель Таттлкомб. В его глазах промелькнула лукавая искорка. — Когда умер ла моя бедная жена, тут начались всякие разговоры насчет того, чтобы Эбби переехала ко мне содержать дом. Но я не мог этого допустить — это означало бы, что вместе с ней приедет и Эмили. И я без обиняков заявил об этом. «Бог дал, Бог и взял», — сказал я. Но Эмили Солт он мне не давал, и нельзя навязать мне ее против его воли. Уж не будем говорить о том, что она считает, будто мужчина — это существо, которое нельзя спускать с короткого поводка! В самой ее внешности есть что-то, от чего меня тошнит. Я не понимаю, как же Эбби терпела ее все эти годы. Но она ухитрилась все выдержать, и это, без сомнения, ей зачтется. Эбби хорошая женщина и, как я сказал, она согласна с моим решением.

Уильям был потрясен. Его переполняло чувство благодарности и смущения. Он почти бессознательно говорил что-то и закончил словами:

— Надеюсь, вы проживете до ста лет, сэр!

— Это Господь решит, Уильям. Я уже прожил трижды по двадцать и еще десять лет…

— Как Моисей и Авраам. А Мафусаил и прочие? Они жили почти целую вечность, так ведь?

— Это решит Господь. Я думал, он призовет меня в этот раз, но, кажется, я ошибся.

Уильям считал, что Господь не отвечает за дорожные происшествия, но не рискнул бы сейчас говорить об этом.

— Знаете, вы должны быть очень осторожны на улице, особенно вечером. Вы едва избежали смерти.

Абель повернул лежащую на подушке голову.

— Меня намеренно кто-то сбил.

Что-то в его тоне, в торжественном выражении лица заставило Уильяма возразить:

— Вы сошли с тротуара и попали под автомобиль.

— Меня сбили нарочно, — повторил Абель. — Я не могу избавиться от этой мысли. Врач может доказывать что угодно, и пусть Эбби его поддерживает, но я тебе говорю: это не было случайностью.