Мистер Эверзли был красив и всегда при деньгах. Женщины за ним бегали, и он был не против. В сорок лет он сохранил свободу, хорошую репутацию и прекрасную фигуру. Но сейчас его красивое лицо побагровело, брови сошлись в одну линию, взгляд темных глаз стал мрачен. Когда он выглядел так, становилось ясно: еще десять лет — и правильные черты огрубеют, подбородок станет слишком тяжелым, а кирпичный румянец так и останется на щеках. Правда, вполне возможно, седина только украсит Бретта и в его внешности появится колорит восемнадцатого века — у него было некоторое сходство с неким благородным сквайром эпохи королей Георгов.

Он сидел за столом в своем кабинете в поместье Эверзли. Письмо лежало перед ним. Даже прочитав его тысячу раз, он не мог смириться с его содержанием. Просто невозможно, чтобы Кэтрин отвергла его! Он вновь прочел написанные ею строки:

Дорогой Бретт.

Боюсь, все бесполезно. Лучшее, что я могу сделать — объявить тебе об этом и сказать: «Будем друзьями!» Я обещала все обдумать и выполнила обещание. Все это действительно бессмысленно. Ты — мой кузен и друг, но не больше. Я не могу заставить себя измениться. Ничего не поделаешь.

Не беспокойся о деньгах — я устраиваюсь на работу.

Твоя Кэтрин.

Не так-то просто найти здесь что-нибудь, кроме прямого и ясного ответа — «нет». Но он не сдавался. Это просто настроение… У женщин бывают разные настроения. Они ведь очень изменчивы! Сначала она холодна, потом снова добра. Добра… Собственное выражение должно было насторожить его, но Бретт был полон решимости отыскать желаемый смысл.