- Да, я к тебе приду на следующей неделе.

- Ты знаешь куда?

- Знаю. Отсюда недалеко, час ходьбы. Там всегда были военные лагеря.

- По прежнему утверждаешь, что в четверг я подвергнусь испытаниям?

Она кивает головой.

- И поэтому приедешь меня поддержать.

Опять кивок головы.

- Ах ты моя ведьмочка.

Я нежно ее целую в шею и чувствую, как дрожь охватила ее тело.

- Сереженька, я хочу тебя.

Опять знакомая копна и мы бросаемся в ночь любви. Уже под утро Катя почти засыпает.

- Как к тебе в селе относятся?

- По всякому, кто хорошо, кто плохо. Но еще никто не обидел, боятся маму. Даже председатель и парторг кланяются ей издали.

- Подруги, друзья есть?

- Нет. В школу ходила, так и не заимела.

- А ухажеры были?

- Ах, эти... Нет... Обходили стороной...

Катя клубочком прижалась ко мне и затихла. Я глажу ее тело, потом прижимаю к себе и... засыпаю.

- Вставай, - Катя теребит меня. - Вам сегодня уезжать.

Я гляжу на часы. Черт возьми, уже восемь.

- Ты меня проводишь?

- Нет. Там будет много народу. Я не хочу слышать обидных слов. Люди многого не понимают...

- Разве они сейчас ничего не замечают?

- Замечают, но мы с мамой на особом положении в селе. Давай не будем тратить время на бесконечные вопросы, я эти три дня как вырвалась из клетки и хочу все - целоваться, любить, смеяться. Три ночи это так мало.

Мы целуемся и Катины глаза парализуют меня, я не могу от них оторваться. Вдруг веки закрываются.

- Иди, мой милый, я теперь буду с тобой.

Ухожу от копны и оглядываюсь. Белое платье чуть колышется на легком ветерку, рука поднята, а голова задрана к небу, как-будьто она молилась...

У сеновала полно гостей, здесь много девчат и несколько парней. Солдаты уже встали, привели себя в порядок и с грубыми остротами встретили меня. Володька сразу отвел в сторону.