К третьему комплекту джигит расслабился и вошел во вкус: с глянцевой обложки зеркал манила, ему улыбалась утянутая в средневековые корсеты, закутанная в пенные пеньюары, в бордельных кружевах, в нимфеточной комбинации галлюцинация не галлюцинация (пощупал объемное изображение — шевельнулось, откликнулось — не галлюцинация). Магазинного ассортимента хватило на двухчасовое стриптиз-шоу. Сумма на чеке вдвое превышала начальный спонсорский замысел. Обратную дорогу машина одолела с хайвейной скоростью. Утром подруга без сожаления мечтательно спустила батистовые обрывки в мусоропровод. Засыпая, муж пообещал возместить нанесенный ущерб. И возместил.

Другая не дрогнувшей рукой обезглавила дачный розарий, ее возлюбленное детище, предмет неусыпных забот и треволнений. От автостоянки до дома она шла против обыкновения пешком в утраченном в век спидометра и секундной стрелки облачном темпе, и не было ни одного прохожего, который не задержал бы удивленный взгляд на пурпурной охапке и ее обладательнице. И гордом спутнике. Дома она зажгла в ванной свечи, легла в воду и из-под опущенных ресниц наблюдала, как из пальцев мужа слетали на воду стаи карминовых бабочек, покрывая собой акваторию, преображая отечественного сантехнического монстра в культовую купальню, откуда выходят матовые жрицы, не стряхивая с тела закатные раковины, чтобы отдаться на леопардовых шкурах отчаянным смельчакам.

Третья уговорила мужа сделать у профессионального фотографа цикл фотографий ню. И когда он в течение нескольких вечеров наблюдал из-за плеча художника за моделью — в его зрачках блуждали те самые флибустьерские огни.

Что придумаешь ты? А кто ж его знает! Фантазируй сама.