- Это от слова "бульдозер", сами ребята придумали. Знаете: прет, как бульдозер? Ребятам нравится.

- Можно с ним поговорить, с этим мальчиком?

- Сейчас не стоит. Недели через две - пожалуйста.

- А скажите, - робко любопытствует корреспондент, - вредных последствий не может произойти? С головой, с психикой то есть, ничего плохого не случится?

- Нет, - отвечает человек с высшим заочным футбольным образованием. И уточняет, помедлив:

В общем, нет.

Следует музыкальная заставка.

Как жутко было слушать этот репортаж! Как болезненно жаль этого мальчика и остальных - и тех, что уже превращены в буликов, и тех, кого превратят сегодня, завтра... Несчастные их родители. Сказать по правде, и самого компрачикоса нельзя не пожалеть - вдруг он и впрямь не ведает, что творит. Самоучка-изобретатель, восхищенный своим открытием. Чт ему до будущности подопытных (и кто ее предскажет? уж не медицина ли?), когда он самое природу перехитрил? Она, природа-то, несправедлива, к дебилам пристрастна, - но шалишь! Сильный, резкий удар по темени палкой - и нормальный минуту назад человек ничем отныне не уступает самому свирепому дебилу. Раз, два, три! - справедливость восстановлена - и добрый волшебник, улыбаясь, дает интервью. Это само по себе свидетельствует о невинности сердца, о чистой совести.

Но еще и о том, что стало вполне безопасно, прилично, удобно, приятно даже - сознаваться во всеуслышание в таких действиях, которые возмутили бы общественное мнение любой страны, где оно существует, а у нас, всего несколько лет назад, - официозную мораль.

В России сегодня нет ни того, ни другого, и слишком многие с каким-то сатанинским восторгом спешат поразить современников (нас, бедных) цинической откровенностью чувств, поступков, мыслей. Как в самом странном из сочинений Достоевского: