- Поделки, я в деревнях покупаю художественные промыслы, то что вырезают из дерева мужики, потом продаю их и этим живу.

Она улыбается во весь рот.

- Выходит зря мой папа всю неделю не спал, все искал вас по лесам.

- Зря.

- Он приехал сюда, как разведчик, все вынюхать, - вдруг сказал ее приятель. - Проверить свои укромные места, найти новые месторождения, а потом сделает набег и опять ограбит...

- Я занимаюсь скупкой художественных промыслов и приехал сюда за ними.

- Так мы и поверили..., - ухмыляется тот.

- Я вам тоже не поверю, - говорит Маша. - Папа сказал, что вы еще ни разу пустым от сюда не возвращались, он предполагает, что у вас есть помощники.

Что это, нарочно она или нет? Раскрывает карты как дурочка...

- Ваш папа фантазер.

- Вы так думаете? А это что?

Она распахивает манто и я внутренне чуть не застонал. На ней красивое голубое платье с небольшим вырезом до груди. Большой кристалл изумруда, вделанный в оправу в виде виноградной лозы, висел на цепочке на ее длинной шее. Я его по расплюснутой форме сразу узнал. Два года назад продал камень в Петербурге одному знакомому перекупщику, уж больно тот здорово ныл и давал за него бешеные деньги.

- Это редчайший изумруд, не африканский и не с американского континента, судя по всему... он... наш, российский.

- Точно, я даже могу утверждать, что он из нашего района. Человек, который его продал Баеру, указал на вас.

Во, влип. А по физиономии само благодушие и благородство.

- Я не помню этого случая, но меня действительно знают многие перекупщики. Я подрабатываю иногда тем, что перепродаю уникальные вещи.

Моя собеседница хмыкнула.

- У вас видно прекрасный бизнес. В прошлом году вы перекупщику Крутому продали двадцать крупных камней по пять тысяч долларов за штуку, перекупщику Марковичу, семь кристаллов по десять тысяч долларов, от одной тысячи до пяти за штуку, разных размеров, продали кучу изумрудов греку Самаритянину... У кого же вы столько купили камней, какие надо иметь для этого бешеные деньги.