— Но полиции вы о его планах не сообщили.

— Ну, не могла я. — Она опустила глаза. — Порвать порвала, но ведь сердцу не прикажешь. А до Ларри я ни в кого по-настоящему не влюблялась. Я совсем потеряла голову. Вот на прошлой неделе... — Она снова оборвала фразу.

— Что на прошлой неделе?

— Я читала в газете про ограбление домов и магазинов у нас в городе. И не могла поверить, что грабитель — Ларри. Ко знала, что он тут как-то замешан. Ну, и почувствовала, что должна узнать точно, так это или не так. Я взяла машину у подруги и поехала к Ларри домой. Думала спросить его напрямую, грабитель он или нет. Правду он мне вряд ли сказал бы, но я хотела увидеть, какое у него будет лицо, когда я спрошу. А уж тогда соображу, как поступить. В доме горел свет. Я оставила машину на шоссе, а сама... ну, подкралась к двери, что ли. Слышу внутри голоса, он был с женщиной. Тут я постучала: мне все равно было, чем это кончится. Он открыл дверь, и я ее увидела — сидит на кушетке блондинка в японском кимоно, том самом, которое я у него надевала. Меня как ожгло, и я его обозвала. Ларри вышел, закрыл за собой дверь. Прежде он никогда не злился. А тут до того разъярился, что у него даже зубы застучали. Сказал, что, если я еще хоть раз туда приеду или буду ему еще как-то надоедать, один его друг пырнет меня ножом в сердце. Я перепугалась. Меня просто ноги не держали. Еле дошла до машины.

— А по имени он этого друга не назвал?

— Нет.

— Может быть, Гэс Донато?

— Ни про какого Донато я ни разу не слышала. Он сказал «друг». Хороши же у него друзья!

— Вам следовало пойти в полицию, Элла.

— Да знаю я. Вы считаете, что мне лучше рассказать им все сейчас, так?

— Безусловно.

— Вы правда уверены, что меня отпустят, если я дам показания?

— Так просто, боюсь, не получится. Если окружной прокурор признает их чистосердечными, он, конечно, согласится снизить сумму залога. Ведь она очень высока.