Нет, никаких заметных изменений: все та же недвижная на первый взгляд колонна грязновато-серого цвета. Мириады камней возносились слишком быстро и поэтому были неразличимы. Столб поднимался среди пухлых клубов пара и упирался в низко нависшие темные тучи, откуда на нас низвергался каменный град.

Новый удар пришелся по левой коленной чашечке. Больно! Я пощупал место ушиба и согнул ногу: действует... Ссадина, не больше. Я снова повернулся на левый бок. Тепло сразу перестало расползаться, и впереди я вновь увидел своих спутников. Было впечатление, что прошли часы, хотя я потерял их из виду всего на тридцать секунд. Что ж, посреди такой жуткой вакханалии тридцать секунд одиночества - немалый срок.

Четверо людей, по-прежнему лежавших тесной группкой, зашевелились. Перекрывая свист и грохот, я окликнул Легерна:

- Эге? Фанфан?

- Все в порядке, дядюшка! - прокричал он мне. - А у тебя?

- Тоже в порядке... Никто не ранен?

- Нет, ничего серьезного. Один только паникует немного...

Держитесь, ребята! Паника - вещь заразная.

Камень весом в три-четыре фунта скользнул по каске, задел правое плечо и плюхнулся в грязь, забрызгав мне все лицо. В глаза, в ноздри набилась глина. Теперь я ощущал ломоту во всем теле, но лишь левое колено причиняло настоящую боль; не проходило и жжение в левом боку. Я не осмеливался представить себе картину раны. Сколько "кубиков" крови вытекало из нее за одну минуту? Нет, лучше не подсчитывать... Тут же я укорил себя за эту мелкую трусость: "Ты определяешь объем щебня и пара, вылетающих из этого мерзкого вулкана, и боишься узнать, сколько собственной драгоценной крови потерял за время лежания! Чем ты лучше того паникера?"

Живы и почти здоровы!

Грохот оборвался столь же внезапно, как и начался.

Больше не было слышно ни рокота, ни рева, только свист и шлепки последних падающих камней. Так продолжалось еще несколько секунд, сколько я, к сожалению, не успел засечь, иначе можно было бы высчитать, на какую высоту взлетали обломки.