И, думая о фармазонах, крепко заснул.

Дмитрий Петрович весел был, радостен. Один в номере, а то и дело смеется. Вспомнит, как его за вора сочли,- хохочет, вспоминая, как по глине катился,хохочет, вспомня, как Меркулова всего выгрязнил,- еще пуще хохочет. Вечер, проведенный в театре, весело настроил его. Показалось ему, что и Наташа как-то особенно на него поглядывала, и у него при каждом ее взгляде сердце билось и чаще и сильнее... Плясать бы, скакать бы - да в театре нельзя, такая досада... За ужином рядом с Наташей сидел. Марко Данилыч с Зиновьем Алексеичем все про дела толковали, а Татьяна Андревна с Дуней да с Лизой разговаривала, он с Наташей словами перекидывался. Говорили о пустяках, но пустой разговор казался ему и умным, и острым, и занимательным - так было ему весело...

Когда входили в гостиницу, ночник догорал, на лестнице было темно. Идя сзади всех, взял он ее за руку, взял выше локтя, чтобы не оступилась впотьмах, и, когда почувствовал теплоту ее тела, невыразимо сладостное чувство разлилось по всему существу его... Дома она тотчас же ушла в свою комнату, долго и напрасно он дожидался, чтобы хоть разок еще взглянуть на нее... Не вышла... Сидя в лодке, потом пробираясь пешком к гостинице, все рассчитывал, скоро ли приедет Меркулов... Все хотел рассказать ему, все до последней капельки и потом просить его, высватал бы ему Наташу. "Ему теперь можно,- думал Дмитрий Петрович,- он теперь у них свой человек..." Оттого так и обрадовался он, когда узнал от Флора Гаврилова о нежданном приезде приятеля... Сейчас же, как только встретился с ним, хотел высказаться, но отдумал, решил до другого дня оставить... А тут Меркулов с тюленем да с торговыми порядками...