- Денег у меня довольно, на все достанет,- отвечала Дуня.
- Ну вот и хорошо, вот и прекрасно,- проговорил отец Прохор.- А если бы паче чаяния нуждались в деньгах, можно бы было у Сивковых достать, он ведь каждый год к Макарью ездит и порядочное число соленой рыбы закупает. Надо полагать, что и родителя вашего знает, может статься, и знакомство с ним водит. Он ни в чем не откажет вам... Вот еще о чем спрошу я вас, Авдотья Марковна,- немного подумавши, продолжал отец Прохор.- Не осталось ли у вас в господском доме каких-нибудь писем или записок о ваших сношеньях с хлыстами?
- Нет, ничего не осталось,- ответила Дуня.
- То-то, этого теперь пуще всего надо опасаться,- молвил отец Прохор.Нужно вам сказать,- только до времени об этом пока никому не говорите,- не в долгом, надо полагать, времени господам Луповицким будет разгром: наедет суд, обыски начнут у них в доме делать, пойдет следствие. Сохрани боже, если найдется какой-нибудь клочок бумажки, где помянуто ваше имя. Это может и вас к делу припутать. А дело, по-видимому, разгорится очень важное, и для всех хлыстов Луповицких и других самое неприятное по своим последствиям.
- Нет, отец Прохор, никаких моих бумаг в ихнем доме не осталось,- сказала Дуня.- Но что ж это за следствие? Что такое случилось?
- Всего подробно теперь объяснить вам не могу,- отвечал отец, Прохор.- Сам многого не знаю. На третий день после Успеньева дня я ездил в губернию, в консистории по одному делу был. Там один верный человек, хорошо знающий дела, сказывал мне, что новый владыка крепко принялся за хлыстов. Из Петербурга, слышь, из самого святейшего синода получил он указ насчет господ Луповицких и о том, что скоро к ним должен приехать самый злейший еретик Денисов...