* * *
На другой день, после того как отец Прохор воротился домой, Аграфена Петровна к нему приехала. Сказанные им слова, что Дуня "пропала без вести", до того поразили вихоревскую тысячницу, что вся она помертвела и долгое время в себя не могла прийти. Отец Прохор догадался, что она не просто знакомая Смолокуровым, а что-нибудь поближе. Когда пришла в себя Аграфена Петровна и немного поуспокоилась, сказал он:
- Из такой вашей тревоги должен я заключить, что вы не совсем чужая Авдотье Марковне. Может статься, сродницей ей доводитесь?
- Не родная я ей, зато самая близкая,- едва слышным, прерывающимся от рыданий голосом отвечала Аграфена Петровна.- Ах, господи!.. Господи!.. Беда за бедой!.. Горе следом за горем бежит!
- Вы сказали, что у Авдотьи Марковны родитель при смерти лежит,- молвил отец Прохор.
- Да, с ним удар,- ответила Аграфена Петровна.- Без движенья лежит, без языка, а как кажется, в памяти, и вдруг еще это горе! И такое ужасное!
- Смиритесь, сударыня, перед перстом господним,- учительно сказал ей отец Прохор.-- Создатель лучше нас знает, что нам на пользу и что во спасенье.
- Вы близко ее знали? - спросила Аграфена Петровна.
- Очень близко,- отвечал отец Прохор.- И ежели, бог даст, увидитесь, лихом она меня не помянет. А могу ли я у вас попросить какого-нибудь видимого знака в доказательство, что близки вы с Авдотьей Марковной? - продолжал после короткого молчания отец Прохор.- Извините, не зная вас лично, вполне довериться не могу...
- Дунину руку знаете? - несколько подумавши, спросила Аграфена Петровна.
- Знаю.
- Вот ее письмо ко мне, сличите. А письмо-то писано было года полтора перед тем. Дуня называла в нем Аграфену Петровну самым дорогим, самым сердечным другом своим и говорила, что, кроме ее, нет у нее никакого близкого.