А чуть позже я вновь приступил к своим обязанностям и целенаправленно уничтожал "духов" в радиусе видимости и слышимости - вплоть до своего последнего боя. В том бою два особо ретивых "духа" под аккомпанемент выстрелов надругались над остывающим телом моего сержанта - короче, в буквальном смысле изнасиловали труп. Этим выродкам страшно не повезло: очень скоро их взял в плен армейский отряд, осуществлявший разблокирование зажатого в кольцо контингента внутренних войск. Но в плен тогда попало много ичкерских гвардейцев, суть не в этом. Им не повезло потому, что я запомнил их. И публично расстрелял перед строем своих уцелевших солдат, предварительно зачитав мною же состряпанный приговор. Теперь каждый из моих пацанов - а они уже давно перебиваются чем придется на гражданке - твердо знает, что любое зло наказуемо, а возмездие неотвратимо, несмотря на то, что за спиной злодеев стоит могущественная криминальная страна.

Этот "воспитательный акт" начальство оценило по достоинству: меня моментально признали невменяемым и упрятали в психиатрическое отделение СИЗО No 1 славного города Н... - до окончания следствия. Но результатов следствия я дожидаться не стал, поскольку обстановка в СИЗО мне страшно не понравилась. Я удрал из-под стражи при первой же подвернувшейся возможности и некоторое время жил у своего друга-однокашника, заделавшегося в Зеленогорске правой рукой бригадира одной из преступных группировок. Спасибо бандитам - выходили, дали войти в форму, приласкали-обогрели и даже соорудили мне настоящие документы с сопутствующей легендой: теперь я Олег Шац, как уже упоминал выше.

Только с бандитами наши отношения не заладились. Сначала я прибил там кое-кого в процессе совместной жизнедеятельности (плохо вели себя, салажата!), а потом бригадир польстился на мои баксы, затаренные с войны, и меня взяли в оборот.