- Так ведь я же своими глазами видел это; был бы Ситка Чарли здесь, он подтвердил бы.
- Но факты остаются фактами, и обойти их никак нельзя. Это противоестественно, чтобы сначала замерзала вода, которая дальше всего от воздуха.
- Но я своими глазами...
- Хватит! Ну что ты заладил одно и то же! - убеждал его Беттлз.
Но в Лоне Мак-Фэйне уже начинал закипать гнев, свойственный его вспыльчивой кельтской натуре:
- Так ты что ж, не веришь мне?!
- Раз уж ты так уперся, - нет; в первую очередь я верю природе и фактам.
- Значит, ты меня обвиняешь во лжи? - угрожающе произнес Лон. - Ты бы лучше спросил свою жену, сивашку. Пусть она скажет, правду я говорю или нет.
Беттлз так и вспыхнул от злости. Сам того не сознавая, ирландец больно задел его самолюбие: дело в том, что жена Беттлза, по матери индианка, была дочерью русского торговца пушниной, и он с ней венчался в православной миссии в Нулато, за тысячу миль отсюда вниз по Юкону; таким образом, она по своему положению стояла гораздо выше обыкновенных туземных жен - сивашек. Это была тонкость, нюанс, значение которого может быть понятно только северному искателю приключений.
- Да, можешь понимать это именно так, - подтвердил Беттлз с решительным видом.
В следующее мгновение Лон Мак-Фэйн повалил его на пол, сидевшие вокруг печки повскакивали со своих мест, и с полдюжины мужчин тотчас же очутились между противниками.
Беттлз поднялся на ноги, вытирая кровь с губ.
- Драться - это не ново. А не думаешь ли ты, что я с тобой за это рассчитаюсь?
- Еще никто никогда в жизни не обвинял меня во лжи, - учтиво ответил Лон. - И будь я проклят, если я не помогу тебе расквитаться со мной любым способом.
- У тебя все тот же 38-55?
Лон утвердительно кивнул головой.
- Ты бы лучше достал себе более подходящий калибр. Мой револьвер понаделает в тебе дыр величиной с орех.
- Не беспокойся! Хотя у моих пуль рыльце мягкое, но бьют они навылет и выходят с другой стороны сплющенными в лепешку. Когда я буду иметь удовольствие встретиться с тобой? По-моему, самое подходящее место - это у проруби.