- Нет, Лон, эта веревка предназначена для человека.

Мэйлмют Кид при желании мог говорить очень внушительно.

- Для какого человека? - Беттлза начинал интересовать разговор.

- Для второго.

- А кого ты подразумеваешь под этим?

- Послушай, Лон, и ты, Беттлз, тоже! Мы обсудили эту вашу маленькую ссору и приняли одно решение. Мы знаем, что не имеем права запретить вам драться...

- Вот это верно!

- А мы и не собираемся. Но зато мы можем сделать - и сделаем - так, чтобы этот поединок оказался первым и последним на Сороковой Миле. Пусть это послужит уроком для каждого чечако на Юконе. Тот из вас, кто останется в живых, будет повешен на ближайшем дереве. А теперь приступайте!

Лон недоверчиво улыбнулся, затем лицо его оживилось:

- Отмеривай пятьдесят шагов, Дэвид; разойдемся и будем стрелять до тех пор, пока один из нас не свалится мертвым. Не посмеют они это сделать! Ты же знаешь, что это штучки нашего янки. Он просто хочет запугать нас!

Он двинулся вперед, самодовольно ухмыляясь, но Мэйлмют Кид остановил его:

- Лон! Давно ты меня знаешь?

- Давно, Кид.

- А ты, Беттлз?

- В июне, в половодье, будет пять лет.

- Был хоть один случай, чтобы я не сдержал свое слово? Может быть, вы хоть от других слышали о таком случае?

Оба отрицательно покачали головой, стараясь в то же время понять, что скрывалось за его вопросами.

- Значит, на мое обещание можно положиться?

- Как и на долговую расписку, - изрек Беттлз.

- Верное дело, не то что надежда на райское блаженство, - быстро подтвердил Лон Мак-Фэйн.

- Ну так слушайте! Я, Мэйлмют Кид, даю вам слово, - а вы знаете, что это значит, - что тот из вас, кто останется в живых, будет повешен через десять минут после дуэли. - Он отступил назад, как, быть может, сделал Понтий Пилат, умыв руки.

Молча стояли люди Сороковой Мили.