В. Плеханова, перекликающееся с предвидением Энгельса: «Социалистическая организация производства предполагает такой характер экономических отношений, который делал бы эту организацию логическим выводом из всего предыдущего развития страны», ибо «декретами не создашь условий, чуждых самому характеру современных экономических отношений». Если этого нет, «придется мириться с тем, что есть, брать то, что дает действительность». В этом случае «здание социалистической организации будет строиться руками правительства, а не класса, не народом, а «сверху». «Национальным производством будет заведовать социалистическая каста». И относительно входящих в нее лиц «не может быть никаких гарантий в том, что они не пожелают воспользоваться захваченной ими властью для целей, не имеющих ничего общего с интересами рабочего класса». В результате социальная революция приведет к «обновленному царскому деспотизму на коммунистической подкладке». (Из6р. фил. соч. в пяти томах. Т. 1, С. 103—108, 323).

А еще говорят — нет пророка в своем отечестве! «Как в воду глядел» Георгий Валентинович...

Развившиеся товарно-денежные отношения проявляли себя в хозяйственной практике в самых различных формах, которые по недавнему своему прошлому живо может представить себе каждый. Так, «на низах» шел торг о нормах выработки и расценках (цена рабочей силы), «на верхах» о величине плановых заданий (план стал своеобразным товаром); рыночные механизмы действовали под прикрытием «плана» (рывок средств производства при их фондированном распределении); фиктивная экономика создавала фиктивную стоимость, чем позволяла неплохо кормиться стоящим «у кормила власти» (цены завышались, приписки достигали от 3 до 20 процентов стоимости продукта); существовала нелегальная частнокапиталистическая экономика (подпольные торговые и производственные предприятия; образовался властный капитал — особая разновидность капитала, при которой субъект — капиталист присваивает прибавочную стоимость потому, что занимает место в структурах власти, (теперь это называется «коррупция»); существовала, как и сейчас, «черная экономика» (воровство, торговля краденым...).