Шлюпка, которая привлекла наше внимание, называлась "Призрак" и стояла как раз под нами. В ее команде было двое. Один - приземистый, широкоплечий детина с чрезвычайно длинными, точно у гориллы, руками; второй, напротив, был высокого роста, хорошо сложен, с ясными голубыми глазами и шапкой черных волос. Это сочетание цвета глаз и волос было столь поразительно и необычно, что мы с Чарли задержались на причале дольше, чем предполагали.

И хорошо сделали. Рядом с нами остановился тучный пожилой мужчина, по виду и одежде крупный торговец, и тоже принялся глядеть вниз на палубу "Призрака". Он, казалось, был чем-то рассержен и чем больше смотрел, тем больше злился.

- Это мои устрицы, - сказал он наконец. - Я уверен, что мои. Вы учинили ночью набег на мои отмели и обокрали меня.

Верзила и коротышка с "Призрака" посмотрели вверх.

- Здорово, Тафт! - с наглой развязностью сказал коротышка (из-за своих длинных рук он получил на заливе прозвище "Сороконожка"). - Здорово, Тафт, - повторил он столь же развязно. - На что теперь разворчался?

- Это мои устрицы, говорю я вам. Вы их украли с моих отмелей.

- Уж больно ты умник, - насмешливо отозвался Сороконожка. - Ишь ты, так сразу и распознал, что устрицы твои?

- Насколько мне известно, - вмешался Верзила, - устрица всегда устрица, где ее ни найти, они вроде одинаковые во всем заливе и, между прочим, на всем белом свете тоже. Мы не хотим ссориться с вами, мистер Тафт, мы только хотим, чтобы вы не возводили на нас поклеп, рассказывая всем, что это ваши устрицы и что мы воры и грабители, если у вас нет на то доказательств.

- Голову даю на отсечение, что это мои устрицы, - прохрипел мистер Тафт.

- Докажите, - потребовал Верзила, которого, как мы потом узнали, за то, что он великолепно плавал, окрестили "Дельфином".

Мистер Тафт беспомощно пожал плечами. Конечно, он не мог доказать, как бы ни был в этом уверен, что устрицы принадлежат ему.